Вот факт, который удивляет буквально всех: карты Таро были придуманы для игры, а не для гадания.
Никаких мистиков. Никаких тайн Древнего Египта. Никаких загадочных оккультных орденов. Просто кучка итальянских аристократов XV века, которым хотелось чего-то поинтереснее после ужина. Гадание? Оно появилось лишь спустя триста лет — причём, по сути, благодаря одному очень изобретательному французу, который всё это выдумал.
Настоящая история Таро куда более дикая, запутанная и увлекательная, чем мистическая легенда о древнем происхождении, в которую верит большинство. В ней замешаны герцоги эпохи Возрождения, заказывающие роскошные карты ручной работы, французские интеллектуалы, выдумывающие египетские корни, тайное общество, навсегда изменившее историю магии, и бедный английский художник, чьи иллюстрации стали самыми узнаваемыми изображениями в истории гадания.
Начнём с самого начала.
Акт I: Богатые итальянцы и их изысканные карточные игры (1440-е)
Игральные карты попали в Европу из исламского мира где-то в конце XIV века. К началу XV века они были повсюду — в каждой таверне, при каждом дворе, в каждой подсобке скучающего торговца. Стандартная колода состояла из четырёх мастей (мечи, кубки, монеты и жезлы — ничего не напоминает?) и числовых карт с придворными. По сути, то, что мы сегодня называем Младшими Арканами.
Но есть одна закономерность: богатым людям всегда хочется чего-то особенного.
Около 1440 года при дворах Милана и Феррары в северной Италии кому-то пришла в голову блестящая идея: взять обычную колоду и добавить набор иллюстрированных «козырных» карт — trionfi по-итальянски, — которые могли бить другие масти. На этих дополнительных картах были изображены аллегорические фигуры: Папа, Император, Колесо Фортуны, Смерть, Луна, Солнце. Ровно двадцать две штуки.
Узнаёте? Эти trionfi — то, что мы сегодня называем Старшими Арканами.
Игра называлась tarocchi (отсюда и слово «таро»), и по сути это была изощрённая карточная игра со взятками — представьте бридж, но с постоянной козырной мастью, в которой фигурируют Дьявол и Повешенный. Аристократы заказывали художникам ручную роспись карт на позолочённом картоне. Самая знаменитая из сохранившихся колод — Висконти-Сфорца (около 1450 года) — была создана для семьи герцога Миланского, и её потрясающие иллюстрации с золотой фольгой восхищают и 575 лет спустя.
Вот что важно понимать: первые три столетия своего существования карты Таро не имели абсолютно никакого отношения к гаданию. Это были игровые принадлежности. Дорогие, прекрасные игровые принадлежности — но всё-таки игровые.
Никто не раскладывал пасьянсов-раскладов. Никто не спрашивал о личной жизни. Шут не был символом новых начинаний — он был джокером, дикой картой в игре со взятками. Карта Смерть не означала трансформацию — она просто позволяла перебить чужого Короля Кубков.
Игра распространилась по Италии, затем во Францию (где она стала называться tarot), а потом и по всей Европе. На протяжении примерно трёхсот лет Таро было именно этим: итальянской карточной игрой, которая вошла в моду.
А потом пришли французы.
Акт II: Французские мистики, которые всё изменили (1780-е)
Эпоха Просвещения была временем парадоксов. С одной стороны, разум и наука переделывали европейское мышление. С другой — существовало мощное встречное движение людей, увлечённых мистицизмом, древней мудростью и всем оккультным. Именно в этой плодородной почве противоречий и родилась мистическая карьера Таро.
В 1781 году французский священнослужитель и масон Антуан Кур де Жебелен опубликовал книгу под названием Le Monde Primitif («Первобытный мир»). В ней он выдвинул утверждение, которое навсегда изменило судьбу Таро:
Карты Таро — это на самом деле тайная мудрость Древнего Египта, зашифрованная жрецами в форме карт, чтобы уберечь свои знания от гибели.
Это была полнейшая чепуха. Никаких доказательств не существовало. Кур де Жебелен не умел читать египетские иероглифы (в то время этого не умел никто — Розеттский камень расшифруют лишь спустя 40 лет). По сути, он посмотрел на изображения на картах Таро, заметил что-то отдалённо похожее на египетские мотивы и выстроил вокруг этого замысловатую теорию.
Но людям это понравилось.
Момент был идеальный. Европу захлестнула «египтомания» — культурная одержимость Древним Египтом, которая только усилилась после египетского похода Наполеона в 1798 году. Идея о том, что карты Таро хранят древнюю мудрость, была романтичной, экзотичной и неотразимой. Никто не хотел слышать, что это всего лишь итальянские игральные карты.
Вслед за Кур де Жебеленом появился Жан-Батист Альетт, французский оккультист, взявший псевдоним, составленный из перевёрнутой фамилии: Эттейла. Около 1785 года Эттейла стал первым в истории человеком, зарабатывавшим на жизнь профессиональным гаданием на картах Таро. Он опубликовал подробные системы использования Таро для предсказаний, создал расклады, присвоил каждой карте гадательное значение и, по существу, изобрёл гадание на Таро в том виде, в каком мы его знаем.
Задумайтесь на секунду. Каждый таролог, который когда-либо жил, — каждый расклад, который вы когда-либо видели, каждое «что означает эта карта?», которое вы когда-либо задавали, — всё это восходит к одному-единственному французу 1780-х годов, который взял итальянскую карточную игру и сказал: «Вообще-то, теперь это для гадания».
Вся традиция гадания на Таро, по сути, была изобретена за одно поколение людьми, которые искренне верили (или, по крайней мере, утверждали), что восстанавливают древние знания, а не создают новые практики.
Акт III: Тайные общества и Золотая Заря (1880-е)
Если французские оккультисты посеяли семя, то тайные общества викторианской эпохи вырастили из него целый лес.
Конец XIX века ознаменовался взрывным ростом эзотерических организаций по всей Европе, но ни одна не была столь влиятельной, как Герметический орден Золотой Зари, основанный в Лондоне в 1888 году. Золотая Заря — это тайное магическое общество, среди членов которого были поэт У. Б. Йейтс, актриса Флоренс Фарр и (что самое скандальное) оккультист Алистер Кроули.
Золотая Заря взяла Таро и вывела его на совершенно новый уровень. Члены ордена создали сложные системы, связывающие карты Таро с:
- Астрологией — каждой карте Старших Арканов присвоили знак зодиака или планету
- Каббалой — 22 Старших Аркана соотнесли с 22 путями Древа Жизни
- Нумерологией — числовые карты обрели глубокое нумерологическое значение
- Стихийной магией — четыре масти связали с огнём, водой, воздухом и землёй
До Золотой Зари Таро было инструментом гадания с налётом мистицизма. После Золотой Зари оно стало целой системой — символической структурой, способной связаться практически с любой западной эзотерической традицией. Именно поэтому современное Таро ощущается таким богатым, многослойным, таким глубоким. Эта глубина пришла не из Древнего Египта. Она была создана группой блестящих викторианских оккультистов, кирпичик за кирпичиком.
Золотая Заря также практиковала ритуальную магию (да, в буквальном смысле), и карты Таро играли свою роль в их церемониях. Члены ордена должны были создать собственную персональную колоду Таро в рамках магического обучения. Двое из них впоследствии создадут две самые влиятельные колоды в истории Таро.
Акт IV: Колода, которая изменила всё (1909)
В 1909 году член Золотой Зари Артур Эдвард Уэйт объединился с художницей Памелой Колман Смит для создания новой колоды Таро. Она станет самой важной колодой в истории Таро — и с огромным отрывом.
Памела Колман Смит (друзья звали её «Пикси») была незаурядной личностью: художница смешанного происхождения, бисексуалка, из рабочей среды, рассказчица и иллюстратор в эдвардианском Лондоне. Она также была членом Золотой Зари и одарённым визуальным художником с талантом переводить абстрактные идеи в убедительные образы.
Уэйт обеспечил символическую основу, опираясь на учение Золотой Зари, каббалистические соответствия и собственные обширные исследования. Смит сделала то, чего до неё не делал ни один художник Таро: она проиллюстрировала каждую карту полноценной сюжетной сценой, включая все 56 карт Младших Арканов.
Это было революцией. Раньше числовые карты Младших Арканов представляли собой просто геометрические узоры из символов масти — четыре кубка в ряд, семь мечей в определённом порядке. Скучно. Смит писала сцены: женщина с завязанными глазами между двух мечей, мужчина, уходящий от восьми сложенных кубков, фигура, лежащая ничком с десятью мечами в спине. Каждое изображение рассказывало историю.
Именно эта инновация — иллюстрирование каждой карты — стала, пожалуй, главной причиной, почему Таро обрело такую популярность как инструмент гадания. Внезапно для чтения карты не нужны были годы обучения. Достаточно было посмотреть на неё и интуитивно что-то понять. На Тройке Мечей изображено сердце, пронзённое тремя клинками — не нужна книга, чтобы понять: это про боль в сердце. На Десятке Кубков — счастливая семья под радугой — смысл очевиден.
Колода была издана издательством Rider & Company (отсюда названия «Райдер-Уэйт» или «Райдер-Уэйт-Смит»), и несмотря на то, что за прошедшие века были созданы сотни колод Таро, именно она стала той самой колодой. Её образы настолько доминируют, что когда большинство людей представляют себе карту Таро, они видят иллюстрации Смит.
Памела Колман Смит получила за свою работу единовременный гонорар — по имеющимся сведениям, около пяти фунтов (примерно 800 долларов в сегодняшних ценах) — и не получала никаких отчислений с продаж. Она так и не была признана при жизни за создание самых тиражируемых изображений в истории гадания. Она умерла в 1951 году в бедности и забвении. Её вклад был по-настоящему оценён только в XXI веке.
Акт V: От контркультуры до вашего смартфона (1960-е — наши дни)
Первую половину XX века Таро оставалось нишевым увлечением — практикой оккультных кружков и гадательных салонов, к которой обычное общество относилось с подозрением. А потом наступили шестидесятые.
Контркультурное движение приняло Таро с распростёртыми объятиями. Оно идеально вписывалось в дух эпохи — отказ от традиционной религии и жажду альтернативной духовности. Таро было мистическим, но личным, структурированным, но открытым для интерпретации, с виду древним, но доступным. Идеальный инструмент для поколения, которое хотело исследовать сознание, не заходя в церковь.
В 1970-е Таро вышло на массовый рынок. Компания US Games Systems начала выпускать доступные издания колоды Райдера-Уэйта, сделав её доступной в каждом книжном магазине Америки. Продажи взлетели. Появились новые колоды — феминистские, природные, абстрактно-художественные, с кошками (да-да, серьёзно).
Движение Нью-Эйдж 1980-х и 90-х годов ещё больше ввело Таро в мейнстрим. Оно перестало быть «инструментом гадания» и стало «инструментом самопознания» — меньше про предсказание будущего, больше про понимание себя. Терапевты и консультанты начали включать Таро в свою практику. Книги переосмыслили карты как психологические архетипы, а не мистические предсказания.
А потом пришёл интернет.
Цифровая эпоха сделала нечто поразительное: Таро стало популярнее, чем когда-либо за свою 600-летнюю историю. Приложения, сайты, аккаунты в социальных сетях с ежедневными раскладами, YouTube-каналы с миллионами подписчиков, проводящие сеансы гадания на Таро — практика разрослась до масштабов, которые французские оккультисты и Золотая Заря не могли бы и вообразить.
Сегодня Таро — это индустрия на миллиарды долларов. Существуют тысячи дизайнов колод, от традиционных до самых экспериментальных. Люди используют Таро для самоанализа, творческого вдохновения, принятия решений, психологической проработки и, да, — по-прежнему для гадания. Карты оказались на удивление адаптивными, приобретая новые смыслы в разные эпохи и сохраняя при этом свою символическую силу.
Нить, связывающая всё воедино
Вот что меня больше всего поражает в истории Таро: на каждом поворотном этапе кто-то смотрел на эти карты и видел больше, чем они были на самом деле.
Итальянские аристократы видели больше, чем карточную игру — они видели возможность для художественного самовыражения и интеллектуальной забавы. Французские мистики видели больше, чем итальянские игральные карты — они видели (или воображали) мудрость древних цивилизаций. Золотая Заря видела больше, чем инструмент гадания — они видели полную карту человеческого сознания. Памела Колман Смит видела больше, чем символические схемы — она видела истории, ждущие своего воплощения. А современные практики видят больше, чем исторические артефакты — они видят зеркала для самопознания.
В этом и заключается настоящая магия Таро. Не в самих картах, а в человеческом стремлении находить смысл в символах — смотреть на изображение и чувствовать, что оно обращается к чему-то глубокому и невыразимому внутри тебя. Это стремление одинаково — будь ты герцогом Миланским, играющим в tarocchi в 1450 году, или человеком, вытягивающим случайную карту на телефоне сегодня.
Карты не так уж сильно изменились за 600 лет. Изменились мы.
Хотите прикоснуться к традиции, которой уже шесть веков? Вытяните свою случайную карту Таро и посмотрите, что она вам скажет — никаких египетских тайн не требуется.